10 января 2026 года по гражданскому (новому) стилю в Русской Православной Церкви совершается память Собора 20 000 Никомидийских мучеников. В церковном календаре это число соответствует 28 декабря по юлианскому стилю, которым в богослужебной практике живёт Русская Церковь. Память приходится на Святки — светлую двунадесятницу после Рождества Христова, когда богослужения окрашены праздничными распевами, а пост смягчён. Несмотря на общий радостный тон сезона, Церковь бережно вспоминает и трагические страницы своей истории, чтобы показать: радость о Христе суверенно сильнее любых скорбей, а мученическое свидетельство — жизненная победа любви и верности Божию. Мемориальное чтение синоксаря в этот день рассказывает о христианах древнего города Никомедии, сгоревших в храме во время праздничного богослужения в эпоху гонений на Церковь. Это воспоминание включено в общий круг Минеи и известно всем Православным Церквам византийской традиции.
Никомедия — один из главных городов поздней Римской империи, столица Восточной части при императоре Диоклетиане. Начало IV века ознаменовалось наиболее жёсткими гонениями на христиан — так называемыми «Великими гонениями» (около 303–311 гг.), когда были изданы эдикты о разрушении храмов, сожжении богослужебных книг и лишении христиан гражданских прав. Хотя историки спорят о масштабах и единовременности репрессий, в Николомедии, где находился императорский двор, давление на христианскую общину было особенно сильным. Многие деятели Церкви приняли мучения, множество храмов было разорено, а священнослужители подверглись арестам. В этом контексте христианское собрание на Рождество получило характер исповедничества: люди сознательно шли в храм, понимая возможную угрозу.
Согласно церковному преданию, в день праздника Рождества Христова в никомедийском кафедральном храме собралось великое множество верующих. По доносу, воины окружили храм, двери были заперты, и по приказу властей здание подожгли. Пламя охватило внутренность, и тысячи христиан — мужчины, женщины, старцы и дети — завершили свой земной путь мученическим венцом. Число «20 000» в древних памятниках нередко носит символический характер, указывая на огромное множество пострадавших; современная критика признаёт, что точная статистика в таких случаях невозможна. Тем не менее сама картина трагедии — насильственное разрушение христианского собрания в праздник — восходит к устойчивой местной памяти и древней агиографической традиции, отражая остроту конфликта между верностью Христу и государственным насилием раннехристианской эпохи.
Церковный календарь упоминает среди никомедийских мучеников некоторых поимённо — для того, чтобы живой образ личной верности не растворился в безымянной трагедии. Особо чтим священномученик Гликерий, пресвитер Никомедийский: пастырь, который оставался со своей паствой до конца и, по преданию, окормлял молящихся до последних минут. Среди пострадавших — мученица Домна Никомедийская, бывшая языческая жрица, принявшая веру Христову и, по преданию, исповедавшая её с редкой твёрдостью и целомудрием; её подвиг часто упоминается вместе с мучеником Индикием (Индисом), иноком, пострадавшим в те же дни. Эти имена в богослужебных текстах помогают молящимся увидеть в великом «соборе мучеников» живые лица, судьбы и характеры, а также осознать, что жертва была не анонимной, а глубоко личной — плодом свободного выбора и любви к Богу.
Гимнография дня подчёркивает парадокс истории спасения: в то время как Церковь празднует Рождество Христово — явление в мир кроткого Спасителя — силы тьмы пытаются погасить огонь веры огнём внешним. Но в восприятии Церкви мученичество — не поражение, а победа: кровь мучеников есть семя христиан, а смерть ради Христа — «славный исход», ведущий в вечную жизнь. Тропари и кондаки Собора Никомидийских мучеников обращают внимание на мужество и согласие духа всех пострадавших, на их добровольность и единомыслие, на то, что пламя не смогло разлучить их с Любовью. В богослужебных стихирах проводится и связь с Рождеством: рождённый Христос становится источником мужества, а память мучеников венчает праздничную радость духовным смыслом: Господь пришёл, чтобы дать жизнь вечную, и она уже явлена в их подвиге.
Память Никомидийских мучеников пришла на Русь вместе с византийской традицией и закрепилась в Минее. В древнерусских списках и служебниках дню уделялось особое место как образцу соборной — общинной — верности Христу. Со временем в России возникла иконография «Собора Никомидийских мучеников»: на таких иконах изображают общее горение храма, ангелов, венчающих пострадавших, и отдельных святых — Гликерия, Домну, Индикия. В храмах, где есть приделы или иконы в честь этого подвига, 10 января совершают торжественные молебны, панихиды по всем невинно убиенным и молитвы о стойкости современным христианам. Через века эта память стала частью нравственного кода: верность истине важнее страха и выгод, а церковная солидарность сильнее любой внешней угрозы.
В наши дни празднование носит богослужебный и просветительский характер. В храмах читают синоксарь, совершают литургию, на проповедях вспоминают уроки истории ранней Церкви. Поскольку дата выпадает на Святки, семьи часто соединяют молитвенное поминовение с делами милосердия: пожертвованиями на нужды пострадавших от войн и катастроф, поддержкой заключённых и гонимых христиан, участием в просветительских мероприятиях. Во многих приходах организуются лекции и беседы по церковной истории, показы фильмов и чтение источников, где рассматриваются механизмы преследования веры и духовный ответ общины. Для многих верующих день становится поводом задуматься о собственном исповедании: как мы сохраняем верность христианским ценностям в повседневных ситуациях, не требующих крови, но требующих честности, сострадания и мужества.
Сюжеты, посвящённые Никомидийским мученикам, встречаются в православной иконописи, фресках и книжной миниатюре. В композициях обычно показан храм, объятый пламенем, множество молящихся, которым ангелы приносят венцы, и небесная слава, свидетельствующая о победе жизни над смертью. Это не натуралистическая хроника, а богословское свидетельство — икона переводит историческое событие в язык Царства Божьего. В русской культуре память о мучениках откликается и в литературе: мотив «огня внешнего» и «огня внутреннего» (любви) встречается у религиозных мыслителей XIX–XX веков. Сегодня иконописные мастерские продолжают создавать образы Собора Никомидийских мучеников для приходов и монастырей, а музейные экспозиции церковного искусства включают соответствующие работы, объясняя посетителям смысл символов и композиции.
Память 20 000 Никомидийских мучеников — это не только взгляд в прошлое, но и разговор о сегодняшнем. Она напоминает о цене свободы совести, о риске идеологического насилия и о нравственном выборе, который встаёт перед каждым. В эпоху быстрых коммуникаций и эмоциональных всплесков подобные дни помогают собрать мысли: вера не отменяет страдания, но даёт смысл и силу его пережить. Для России, прошедшей через собственные периоды гонений и запретов на религиозную жизнь, этот день резонирует особенно ярко. Он учит тому, что церковная община — не клуб по интересам, а живое Тело, где один страдает — и все страдают, один радуется — и все радуются. И потому 10 января — важный повод для молитвы, милосердия, размышления и благодарности Богу за дар веры и памяти.